Шита пришла слишком рано – Нориан только вернулся с ночного обхода и
был страшно зол. Керра вырвала виконта из сладких объятий заслуженного
сна. Пришлось накинуть сверху десяток золотых, за беспокойство, но даже
вид солидного мешочка, возбуждающе позвякивающего в руках гостьи,
Нориана не развеселил.
- Проходи, раз уж демоны принесли, - радушно буркнул виконт.
Потащился в спальню – напяливать камзол, кодекс чести не позволял
служивым шататься по дому в исподнем в присутствии посторонних. Шита не
без тайного злорадства отметила, что наметившийся три года назад
животик Нориана вымахал в приличное пузо. Сытно живется стражникам на
службе Владыки! В бытность свою командиром бригады «Игнис» Нориан мог
похвалиться недурной фигурой, на которую заглядывались даже чахлые
эльфийские аристократки. Потом, после того, как доблестные воители
нарвались на засаду, устроенную кланом Одинокого Бивня, и Нориан
героически схватил стрелу промеж лопаток, его перевели в городской
гарнизон. Изображать статую у ворот в Северный Фрипорт.
- Ты пьешь с утра?
- Нет, - Шита перевернула днищем вверх предложенную кружку. – Во всяком случае, не с тобой.
- Отлично, мне больше достанется. Ну, излагай, а я позавтракаю, раз уж поспать не судьба.
- Я подожду. У меня сплошные вопросы.
- Да ну? – изобразил удивление Нориан, отрезая толстый ломоть от
ржаного каравая. – Что слюбится, что сбудется, чем сердце успокоится?
О, милая, ждет тебя судьба тяжелая, кило на сто пятьдесят с доспехами
потянет…
- С доспехами Молчан вытянет на все двести, в этом случае мое место сверху. Нориан, чем Владыке не угодили некроманты?
Виконт скривился:
- Вечно ты портишь мне аппетит! Вот так, с места в карьер! Нет бы,
поинтересоваться моим здоровьем, выслушать пространную исповедь,
порассуждать о политике!
- Ладно, - смилостивилась Шита. – Расскажи последние новости.
- А что тут рассказывать? Готовится новый эдикт, пересмотрят процедуру
получения гражданства перебежчиками из Кейноса и Фейдарка. В сторону
упрощения.
- С какого перегрева?
Нориан дернул завязки мешочка, выудил монету, щелчком подбросил вверх,
поймал в кулак. Разжал пальцы – монета лежала профилем Лукана вверх.
- Я не понимаю намеков до полудня, Нор, говори, как есть. Ежу понятно,
что наш одноглазый тут не сбоку припеку, но все же? Или ты тоже на
жаловании у Матери?
- Если бы я был на жаловании, не торчал бы тут на манер пугала, - очень
холодно отозвался виконт. – А ты бы уже собирала свои белые зубки
переломанными пальчиками. Вслепую.
- Это как-то связано с последним посольством?
- Еще как связано! – заржал виконт, откидываясь на спинку стула. –
Лукан и раньше-то ангелом не был, а ныне и вовсе зол, как сто демонов,
и знаешь, почему?
- Положил глаз на Антонию? – солдафонский смех Нориана, как правило, сопровождал все скользкие темы.
- О, не только глаз! По слухам, он там по всей форме, руку и сердце… И
теперь психует, как прыщавый юнец, которому в борделе на дверь указали.
Естессно, Бейл ему от ворот поворот, не зря же вокруг нее паладинчики
трутся разные! Так Владыка, да продлит Раллос его дни, разогнал всех
фавориток и готовит Антонии суприз. Эдикт – только первый шаг, того и
гляди, цветики-бабочки по городу сажать начнут, вместо трупов на колу.
- Некросы под горячую руку попали?
Смех Нориана оборвался. Стражник от души хлебнул пива, вытер пену с усов. Шита выдержала пристальный взгляд потемневших глаз.
- Во всей этой до соплей романтичной истории есть еще одно звено. Некая Тайл.
- Н'Велес?
- Она самая.
- Дай угадаю – фаворитка, изгнанная из спальни в связи со сватовством?
- Именно. А ты не дура, - одобрительно сказал виконт, принимаясь за сыр.
- Спасибо. Насколько я помню, Тайл – правая рука Владыки. А в правой руке обычно держат меч.
- Шита, Лукан левша.
- Я образно, - отмахнулась керра. – Я права?
- На все сто, - кивнул Нориан. – Точно не могу сказать ничего, но
готовящийся погром – ее рук дело. Естественно, никто не выкрикнет: «Бей
некротиков», чего-чего, а провокаторов у нас хватает, организуют –
комар носа не подточит. Толпе только дай повод, сама знаешь. Конечно,
достанется и тем, кто мертвых отродясь не видывал, кроме как в дни
казней, но в любой войне без жертв не обойтись. Однако некромантов -
под корень. Обвинения - как всегда. Неуважение к праху мертвых, хотя,
на мой взгляд, подставки из черепов и надгробия посреди города, на
которые обычно отливают загулявшие горожане, мало чем отличаются от
эксплуатации безмозглых зомби.
- Отливать на надгробия могут все, а эксплуатировать зомби – считанные единицы. Банальная зависть. И Владыка не знает?
- Лукан сейчас не головой думает, - хихикнул виконт. – Совсем разум потерял.
- Некоторым предложат покинуть город?
- Ага, по просьбе Кристанос. Преимущественно, тем, на кого Тайл
побаивается науськивать карателей, и тем, кто внес в казну энную сумму.
Если же тебя интересует некая Немезида, то про нее разговор отдельный.
Нориан улыбался. Шита закусила губу. Солдафон-то солдафон, он выбился в
дворяне отнюдь не с помощью протекции. Его наблюдательности и умению
делать выводы могли позавидовать профессора Академии. Кроме того,
виконт отличался прямо-таки звериным чутьем на опасность, которое
подвело его лишь единожды, с орочьей засадой.
- Да. Интересует.
- Шита, по старой дружбе, - улыбка исчезла, - я скажу только то, что знаю. Додумаешь сама.
- Я вся внимание.
- Несколько лет назад твоя драгоценная оказала некие сомнительные
услуги не менее сомнительным личностям и попалась на глаза Владыке.
Точно не скажу, но, кажется, она смогла снять печати дома Морте с
некоего артефакта, до зарезу Лукану нужного, так, вроде. В общем,
память у нашего венценосного та еще, раз увидел – не забудет. Немезида
твоя так сильно ему угодила, что он приблизил ее ко двору. И – заметь!
– не традиционно – через постель, а со всем возможным пиететом.
Накатило на него. Так что Лукан ее помнит. Думаю, в этом-то вся соль.
Тронуть Немезиду каратели не посмеют, Лире все скоры на расправу.
Отправлять к Кристанос… Хм…
- Если Владыке вдруг понадобится некротик, Неми будет первой, к кому он
обратится, - задумчиво протянула Шита, пихая разлегшуюся под столом
собаку. – Да, Нориан, кажется, ты здорово мне помог. Моя благодарность
не знает границ.
- Могу помочь сузить их до размеров койки, - оскалился виконт. – Не устала еще от своего варвара?
- Раз от соседей поступают жалобы, стало быть, нет, - не осталась в долгу Шита. – Еще раз спасибо, Нориан.
- Еще раз пожалуйста, Шита. Пойдем, провожу, надо же убедиться, что ушла, а то, Раллос упаси, останешься!
На Фрипорт опустилась душная ночь. Закопошились в канавах нищие,
поползли из всех щелей маленькие черноглазые ратонга, замелькали плащи
и полумаски. В чадящем полумраке нервно прыгали тени стражников. Добро
пожаловать в темноту, возлюбленные дети Владыки. Шита демонстративно
держала руку на оголовье кинжала. Подарок Молчана. У самой рукояти
скалится волчья голова – так варвар клеймил оружие, предназначенное
любимой. Остальные клинки, вышедшие из его мастерской, украшала
незатейливая монограмма. Керра, не задумываясь, пускала кинжал в ход,
во Фрипорте иначе нельзя. Ничего удивительного, что кейноссцы сочиняют
про них десятки баек, вроде того, что так веселит Моури. «Знаете, как в
спальне отличить жителя Кейноса от гражданина Фрипорта? – Нет! –
Кейноссцы спят с любимыми, а фрипортцы – с оружием!». Ну, если
кейноссцам в постели с любимыми хочется спать, то Шита удачно выбрала
место для проживания.
За ней битых десять минут, пытаясь остаться незамеченным, тащился,
недвусмысленно поглядывая на стражников, тролль. Шита нарочно сбивалась
с шага, то замедляясь, то ускоряясь – тролль в точности повторял ее
маневры. Потеха обещала состояться. Керра отчаянно требовалась
разрядка, треволнения последних дней даром не прошли. Преследователь
впечатления не производил, и, по неписаным законам Теней, наверняка
окажется опасен. Крови. Боя. Риска. Она, определенно, засиделась в
пасторали монастыря.
Шита свернула в темный проулок. Тролль последовал за ней, сухо лязгнула
сталь. Большим пальцем керра расстегнула ножны, рукоять кинжала удобно
легла в ладонь. Преследователь ускорил шаг, понял, что замечен, стертые
каблуки зашаркали по камням. Шита пружинисто развернулась, отскочила
назад, держа кинжал в опущенной руке - ударить снизу вверх, под ребра,
пропарывая печень. Однако, тролль подходить не торопился.
- Кис-кис-кис, - насмешка в голосе Шиту насторожила. – Иди ко мне, мой котенок.
- Лучше ты, - зарычала керра, пригибаясь.
-Как скажешь, милая, - глумливо ухмыльнулся тролль, вскидывая правую руку.
Вокруг пальцев вспыхнул кровавый ореол, Шита шарахнулась назад,
уперлась спиной в каменную стену. Тупик. Маг. Идиотка. Выход только
один – стремительный бросок вперед, пока заклинание не набрало силу.
Она сжалась в комок…
Оглушительный грохот взорвал ночь, яркая электрическая вспышка на миг
ослепила Шиту, остро запахло грозовой свежестью. Повинуясь инстинкту,
керра метнулась в угол, подальше от того места, где стояла.
Тошнотворный запах паленого мяса подсказал, что опасаться нападения
тролля уже не имеет смысла.
- Ты в порядке? - удивительно знакомый голос.
Зрение прояснилось. На каменном парапете, в страшно неудобной позе,
опираясь исключительно на пальцы ног, сидел Каран. С ног до головы
затянутый в черное. Вокруг поднятых в жесте, обычно означающем
заряженный арбалет, пальцев сухо потрескивали синие искорки.
- Все веселье испортил, - мрачно пробурчала Шита, вбрасывая кинжал в ножны.
- Я и смотрю, вы оба прямо-таки излучали радость неожиданной встречи, - фыркнул волшебник. – Какого рожна ты тут делаешь?
- Генка и Багровый сменили меня у Немезиды, - снизошел до объяснения
Каран, спрыгивая. – По случаю такой чудной ночи решил немного
прогуляться. Извини, если испортил свидание. Пошли, пока стража не
сбежалась.
- Стража сейчас наступает в противоположную сторону, - съязвила Шита. – Тактический маневр.
Она наклонилась над обгорелым трупом. Волшебник шарахнул от души, так,
что оплавились металлические пуговицы на куртке несостоявшегося убийцы.
Керра, не обращая внимания на вонь, торопливо обшарила карманы и пояс
тролля.
- Не приведи боги так оголодать, - вздохнул за спиной Каран. – Шита, брось его, такие с собой денег не носят.
Искомый амулет обнаружился на запястье, примотанный тонким конопляным
шнурком. Крохотная, с ноготок, рубиновая маска. Охота началась.
…- Так-то, дружок, - Генка опрокинул кувшин над кубком, вытряхивая последние капли. – Славно повеселились, в общем.
- Да уж, - Багровый рассеянно тасовал засаленную колоду. – А тут - скукотища.
- Наслаждайся, пока можешь. Да, если не секрет, кто научил тебя так мухлевать?
- Пираты Самиэля, слышал?
- Стало быть, разбойничал?
- Если бы, - взгляд Багрового из-под падающих на лоб прядей сверкнул
злобой. – Пять лет гребцом на галере. Сдурил по детству. Хотели
морячков обчистить, а получили веслом по заднице.
- Ты-то гребцом? – расхохотался Генка, окидывая взглядом стройного эльфа. – Багр, прости, конечно…
- Это было ОЧЕНЬ давно, - процедил тот, раскладывая пасьянс.
Следующий час прошел в томительном молчании. Немезида, сидя на кровати,
зарылась в свитки, что-то подсчитывала, чертила, поминутно сверяясь с
доброй дюжиной книг. Генка, прикрыв глаза, погрузился в воспоминания о
недавнем рандеву с премиленькой девицей, не отличавшейся тяжелым
поведением, Багровый, вполголоса бормоча проклятия, перекладывал карты
с места на место.
- По-моему, Шита преувеличивает, - нарушил молчание Генка, не открывая
глаз. – Не бесплотны же, в конце концов, эти Тени, а Неми не вчера на
свет родилась. Руки у них коротки.
- Хорошо, положим, Шита паникует, - рассеянно отозвалась Немезида из
соседней комнаты. – А Змей? И его на редкость любезное предложение?
- Если бы у Шиты не было серьезных оснований для тревоги, - Багровый
закатал рукава рубахи, - полагаю, она занималась бы Молчаном и своей
мастерской, а не носилась по Фрипорту, шарахаясь от собственной тени.
- Вот демон! – возглас Немезиды вырвал Генку из плена сладкой меланхолии.
- Что?
- Чернила кончились. Придется спуститься вниз. Багровый, не окажешь любезность?
- С удовольствием, - улыбнулся эльф, сгребая карты со стола.
Принял из рук Немезиды чернильницу, сдернул со стула и небрежно накинул
на плечи дублет цвета запекшейся крови. Исчез за дверью.
- Я тут с ума сойду, Генка, - пожаловалась некромантка, присаживаясь на подлокотник кресла.
- Если ты не начнешь надевать платья поскромнее, я тоже. Шучу, хотя
ножки у тебя действительно, что надо, - закатил глаза волшебник. –
Подбодрил?
- Слегка, - улыбнулась Немезида. – Проклятые сквозняки.
Дверь, скрипя на всю гостиницу, медленно открывалась. По ногам ощутимо
протянуло холодом. Некромантка поднялась было – прикрыть, но очень
кстати вернулся Багровый. Похоже, эльф бежал – на рубашке расплылись
черные точки брызнувших чернил. Он машинально дернул кольцо дверного
молоточка, локтем задвинул засов. С поклоном передал Немезиде
чернильницу:
- Все для вас, миледи!
- Спасибо, Багровый. Генка, будь другом, растопи камин, холодно.
Мирно дремавший на коврике у кровати авиак вдруг вскочил, гневно
заклекотал, оглядываясь. Немезида недоуменно приподняла брови,
волшебник встал с кресла, перекатывая в ладони крохотный огонек.
Багровый нашарил за поясом нож.
Дальше события развивались на удивление стремительно. Темнота в углу
спальни вдруг ожила, блеклая тень стрелой метнулась в комнату к
опешившим эльфам, что-то мелькнуло в воздухе. В последнюю секунду
Багровый толкнул Немезиду за кресло, опоздал – сюрикен чиркнул
некромантку по скуле, распорол ухо. Тень пронеслась мимо, Генка в голос
рявкнул формулу – и ничего не произошло.
- Защита, Генка! Твоя магия тут не поможет! – придушенно выкрикнула Немезида, прижатая Багровым к полу.
Убийца рывком скинул плащ. Из-под темной повязки холодно и безразлично
сверкнули голубые рыбьи глаза. Он быстро оценил ситуацию, вынул из
ножен короткий меч. Крадучись, не спуская глаз с Генки, держась стены,
двинулся к некромантке. Багровый вскочил на ноги. Движения тени он не
увидел, инстинктивно, уловив промельк стали, отскочил вбок, лезвие
рассекло рубаху, кожу на груди, срезало черную прядь. Убийца стоял над
Немезидой. Слишком быстрый. Слишком. Некромантка отползала к стене,
оставляя смазанный кровавый след, секунду тень вглядывалась в
искаженное ужасом лицо, убеждаясь, что жертва – именно та, которая
нужна. Багровый и Генка ударили, не сговариваясь. Мягким, кошачьим
пируэтом убийца обернулся, отражая нож разбойника и сорванный
волшебником со стены клеймор, отбрасывая обоих назад…
И мешком осел на пол – в боку слева, точно под ребрами, торчал стилет.
Вбитый по самую рукоять, украшенную топазовым черепом. Глаза Немезиды
горели бешенством. Подскочивший Багровый косо, сверху вниз, полоснул
тень по горлу, скрытому черным нашейным платком. Влажно чавкнуло, эльф
вогнал нож поглубже, провернул, кромсая артерии.
- Неми! – Генка кинулся к некромантке.
- Как видишь, все в порядке. Царапина, - криво улыбнулась та, теряя сознание.
… Лемит ободряюще улыбнулся Немезиде, последний раз провел ледяными
пальцами по кровавой корочке, оставшейся от широкой рваной раны:
- Вот и все. Зажило до свадьбы.
- Спасибо. Тяжело было?
- Нет, - соврал иерофант. – Защиту ставили дилетанты, против исцеления
она не работает. Отсекает только то, что может нанести ущерб имуществу.
Вставай.
Галантно подал руку, помогая некромантке подняться с постели. Мельком
бросил взгляд на Багрового – тот сидел за столом, запустив пальцы в
волосы и предавался самобичеванию. Генка – мрачнее тучи – осматривал
освобожденный от черной одежды труп.
- Видишь татуировку? – Шита присела на корточки, подняла руку мертвого полуэльфа.
Крохотная расписанная маска в центре паутины, выполненная с удивительным искусством.
- Ну?
- Токсиколог. Не просто убийца – отравитель. Лемит, определил яд?
- Да, что-то из разряда гемотоксинов.
- Шустрый, сволочь, - проворчал Генка.
- Неудивительно, полуэльфы тем и ценны. Не керра, конечно, но гораздо
быстрее людей и эльфов. Парадокс. Дальше будет еще хуже, за дело
возьмутся всерьез.
- Интересный плащ, - Лемит пробовал на разрыв переливчатую туманную ткань.
- Полифаг, на черном рынке стоят просто баснословных денег, - Шита
выпрямилась. – Отдадим Шаку, может, сообразит, из чего их арасай
делают. Багровый, прекрати самоедством заниматься, вы еще очень легко
отделались, на совести сего милого вьюноша не одна смерть.
- Надо думать, - иерофант заботливо придержал за талию покачнувшуюся Немезиду. – Тебе горит?
- Я допрошу его.
- Без толку, - замогильным голосом отозвалась Шита. – Психоманты
намертво запечатывают матрицу. Хотя… Попробуй. Здесь случай особый.
Печатка с драконом. Красноглазый гипнотик за креслом Матери. Если
полуэльфа обработал он, есть слабая надежда. Немезида опустилась перед
трупом на колени, поддернула черное платье.
- Расступитесь, вы экранируете, - властно скомандовала она. – И помолчите.
Холодно. Влажный душный холод склепа. Пальцы эльфийки ложатся на виски
убийцы. Мерный речитатив наполняет комнату. Один за другим гаснут
масляные светильники, умирает огонь в камине. Зверята испуганно жмутся
к ногам. Тускло-голубой свет течет по рукам Немезиды, от плеч в кончики
пальцев, волосы мертвого полуэльфа на висках подергиваются серебром.
Седеют. Багровый широко раскрытыми глазами смотрит на происходящее,
Лемит тихо повторяет формулы, подпитывая некромантку, стиснув лунный
Знак. Генка и Шита по-детски держатся за руки. Безмолвный Каран прикрыл
глаза, замер истуканом.
Тихо. Усилия Немезиды пропали втуне. Плечи эльфийки бессильно
опускаются, пламя светильников, как ни в чем не бывало, разгорается
вновь.
- Барьер. Сильный. Сломать можно, но сбежится полгорода.
- Меня тут вдруг осенило, - Лемит с трудом разжал побелевшие пальцы. –
Шита, а что, если Неми погостит в твоем монастыре? Охранять ее и
Туонелу одновременно куда как проще. Кроме того, керра на фокус с
полифагом не купить – раз, вантийские монахи – ребята посерьезнее
местной стражи – два, туда еще добраться надо – три. Не исключено, что
от нее просто-напросто отвяжутся после Squer mirtherede.
Керра смотрела на иерофанта с возрастающим удивлением. Однако, похоже, мысль пришлась ей по вкусу.
- Лем, ты умница. Конечно. Вы оба исчезнете из Фрипорта. Мы с Молчаном
проводим вас и вернемся, а вы поживете там какое-то время. Пока тут не
станет относительно безопасно. И мне… мне будет спокойнее.
- Значит, собираемся. Времени у нас в обрез, как только станет
известно, что покушение провалилось, тени начнут действовать более
решительно. И одним богам известно, на что они могут пойти теперь,
когда война объявлена, - Немезида оглядела соратников.
На все, Нем. Они пойдут на все.
На все.
Интермедия-3
Лемит.
Последняя щепоть порошка. На тлеющие сандаловые угли. Желто-розовый дым
наполняет тесную комнату. Желто-розовая жизнь. Лемит закрывает глаза,
откидывается на жесткую спинку стула. Глубокий вдох. Еще. Еще. В голове
проясняется, телу легко. Иерофант начинает смеяться. Тихо. Радостно.
Светло. Последний день без мучительной, грызущей боли. Потом придется
тащиться в пустыню, за новой порцией корней, сушить, растирать,
растворять, выпаривать, чтобы в итоге на дне реторты осели черные
кристаллы, дарующие крылья.
Смешно. Как смешно. Почему рядом нет никого, с кем можно поделиться
радостью? Лемит растирает в пальцах угольную пыль и никак не может
остановиться. Слезы градом катятся по лицу, он задыхается от смеха, его
безумно веселит все – вышитые на обшлагах лилового камзола драконы,
уходящий под рукав след зажившего ожога, желто-розовая лента дыма. Все.
Иерофант сгибается пополам, упираясь лбом в столешницу, плечи судорожно
вздрагивают, выбившиеся из прически волосы черными змейками свиваются
по спине. Смешно.
Лемит лежит на полу, раскинув руки. На голой груди мертвенным светом
горит Знак, озаряя страшное застывшее лицо, зрачки красных глаз мечутся
под тяжелыми веками, губы шепчут имена. Имена живых. Имена мертвых. Над
иерофантом сидит большая желтая кошка. Кошка ждет, когда можно будет
вонзить когти в холодеющее тело, раздробить ребра, вырвать бьющееся
сердце. Вокруг пальцев Лемита вьются снежинки, в ладонях пляшет огонь,
запястья охватывает электрический браслет змеистых молний.
- Сила… Твоя Сила… Невероятно…
Кошка говорит голосом Архонта Кругов. Нервная жуткая улыбка рвет
бескровные губы иерофанта. Нет, не иерофанта – маленького перепуганного
мальчика, замершего в центре кромлеха.
- Он необыкновенно силен, женщина. Он должен служить Кругу.
- Я не хочу служить Кругу!!! Не хочу служить тебе!!!
Срывая голос, Лемит кричит в благообразное, вечно юное лицо Архонта. За
его спиной смыкается полукольцо жрецов, живым его не выпустят. Он
слишком много знает. Слишком силен. От ступней до бедер танцуют в вихре
зеленые листья, сам Тунаре заступается за эльфа, повинуясь
необдуманному жесту раскинутых рук, грозно рокочут небеса, огненная
река вырывается из-под стонущей, дрожащей земли.
- Отпустите меня!!!
Инфернальным, кровавым огнем наливается голубовато-белый Знак. Иерофант
стоит в центре беснующейся стихии, ветер играет растрепанными волосами,
огонь, снег, молнии, адский клубок в застилающей солнце дымной тьме.
- ОТПУСТИТЕ!!!
Он вырвался. Он сумел сломать выставленный друидами барьер. Портал
раскрылся на берегу реки, где-то в сухой, измученной жарой степи,
принеся с собой холодный дождь. Лемит дополз до воды, в теле не
оставалось целых костей. Изодранная одежда пропиталась кровью, присохла
к ранам. По свинцовой, взволнованной дождем, глади плыли розовые
полосы, пока он пил, не чувствуя вкуса.
Небо смыло с него кровь. Иерофант лежал на сыром песке, раскинув руки,
дышал тяжело, часто, чувствуя, как гаснет сознание. Один в огромной
степи. Один под ледяным дождем. Тяжелые капли были в раскрытые ладони,
стекали по линии жизни, впитывались в сонную землю…
Лемит сел. Действие наркотика ослабевало, оставляя только легкость в
теле. Треклятый поединок с Архонтом, нужды в порошке вообще не возникло
бы, не выложись он тогда до донышка. Теперь каждое заклинание, каждое
исцеление причиняло мучительную боль. Не сразу, через несколько часов.
Дикие судороги свинчивали мышцы, темнело в глазах, сердце рвалось в
дикий галоп.
Иерофант дотянулся до бутыли с водой, жадно осушил половину. Голод. На
столе, загодя приготовленный, холодный грифоний стейк. Лемит ел руками,
глотал, не жуя, сочное мясо, без соли, без приправ, успокоить алчущий
желудок. Сок стекал по рукам, по груди, и демон с ним, с камзолом!
Архонт просчитался. Иерофант отказался служить. Отказался почтительно
пресмыкаться. Не поверил в пафосные речи о необходимости смирения. Знак
отобрать не посмели. Просто делали вид, что вольнодумца не существует.
Тем проще. Лемит ни о чем не жалел. Гордость сознания принадлежности к
Кругу – ничто по сравнению с теплотой благодарного взгляда голубых глаз
Немезиды. С крепким, порывистым рукопожатием Эллара, говорящим больше
любых слов. С уверенностью с головой уходящего в бой Тритея, спокойного
за свою спину.
- Любовь, - сказал в тишину комнаты иерофант, - может быть разрушительной. Свобода – никогда…
