Шита еще раз пересчитала наличность – должно было хватить и на взятки,
и на житье-бытье, и на ткань для новых платьев. Фрипорт – город, где
найдется товар на любой кошелек, а что касается вкуса – ну, или-или.
После умиротворяющего спокойствия Ордена суета горожан действовала на
нервы. Все спешили, хотя никто никуда не шел, орали, толкались,
выясняли отношения на глазах у равнодушных стражников. Оборванные
детишки цеплялись за стремена, выпрашивая монетки, тянули руки за
подаянием нищие. Возле портовой таверны в дымину пьяный калека тренькал
на расстроенной мандолине популярную солдатскую песенку. Керра
присмотрелась – на рукаве вытертого до блеска мундира еще можно было
разобрать шевроны третьей кавалерийской бригады «Игнис». Проходивший
мимо темный эльф, не глядя, бросил серебряный в шапку калеки. Монету
тут же утащила неимоверно грязная девочка. Шита вздохнула про себя.
Молчан на каждом привале подолгу уговаривал ее пожить в его доме,
приводя все мыслимые и немыслимые аргументы, старательно скрывая боязнь
расстаться снова. Однако керра отказалась наотрез – и причиной тому
были вовсе не сомнения в собственных чувствах, отнюдь. У нее были
собственные апартаменты во Фрипорте, небольшие, уютные, на редкость
удачно расположенные, любимое убежище. «Моряцкое пристанище» славилось
на весь город – единственное место, где не устраивались поножовщины,
поскольку там, за счет магистрата, харчевалась стража. Зато вокруг
пристани плавала самая жирная во всем Норрате рыба, которую не
брезговали ловить и есть нищие, хотя точно знали, чем она питается.
- Я буду у тебя ночью – если вообще буду.
Молчан немедленно надулся.
- Предупреди соседей, - поддела его Шита. – И – не жди меня, ложись спать.
В ответ – весьма выразительный взгляд. По возвращении в город варвар,
разговорчивый на привалах и в монастыре Ордена, снова замкнулся,
нацепил на физиономию маску скучающего равнодушия. На прохожих Молчан
смотрел исключительно сверху вниз, благо, рост позволял.
- Я предупреждала, что у меня очень много дел во Фрипорте, - чуть мягче
сказала керра, останавливаясь у дверей «Моряцкого пристанища». – И
большинство требуют, во-первых, личного присутствия, во-вторых - со
мной просто не станут разговаривать, если ты будешь маячить за спиной.
- Хорошо, но постарайся не забыть, что я существую, - холодно отозвался Молчан.
Шита не была уверена, что Фрипорт можно было назвать домом, однако
ощущение было такое, словно она вернулась из дальнего странствия к
родному очагу. Хозяин гостиницы, неулыбчивый эльф с лицом
профессионального убийцы и манерами банковского клерка, принял
очередной взнос, тщательно, не торопясь, пересчитал деньги. Протянул
три письма, пришедших на адрес керра. Невозмутимо пожелал всего
хорошего, повернулся спиной и исчез за портьерой.
Первое послание Шита швырнула в камин, не читая – Молчан писал на
удивление похожие письма. Второе вскрыла, освободившись от кольчуги.
Немезида настаивала на немедленной личной встрече – наверняка стража у
ворот регулярно получает небольшой довесок к жалованию только за то,
что некромантка знает, кто и когда возвращается в город. Внизу, за
лихим росчерком подписи, стояла печать гильдии. Увенчанный
ассиметричной звездой жезл. Третий конверт распечатывать не хотелось
совсем. Но пришлось.
В глубине души керра надеялась, что Великая Мать не испытывает
недостатка в наемниках и ее оставят в покое хотя бы на этот раз. Не на
тех напала. Просьба явиться пред очи Матери больше походила на приказ,
отданный в весьма резкой форме. Настроение испортилось моментально.
Шита в сотый раз прокляла тот день, когда приняла предложение
маленького ратонги в круглых очках заработать пару монет не особенно
пыльным способом. Когда выяснилось, что зарезанный ею якобы пьянчужка –
старший писарь канцелярии Владыки, а стража бессильна найти убийцу,
Великая Мать осенила керра своей сомнительной милостью, приняв под
крыло Шепчущей Тени, могущественной организации, раскинувшей сети от Ро
до Эверфроста. Тени занимались практически всем, за что и в Кейносе, и
во Фрипорте полагалась мучительная смертная казнь – торговля рабами,
кражи со взломом, заказные убийства, похищения, провокации. Платили,
правда, щедро, и, при случае, Мать могла решить практически любую
проблему с официальными властями, буде таковая возникала. За неполные
двадцать лет Шита изрядно помоталась по миру, выполняя поручения, в
основном, перерезая глотки. Убивать она умела. Умела исчезать
бесследно, оставляя только холодеющий труп. В обмен казначеи Тени
помогли ей поставить на ноги маленькую ювелирную мастерскую и
превратить тонкий ручеек заказов в полноводную реку. Позже, когда некий
юноша-полуэльф принял Шиту под белое тогда еще знамя с синим жезлом,
она попыталась завязать с убийствами, но не тут-то было. Миньоны Матери
весьма убедительно объяснили, что она пока нужна Тени.
Контракт. Керра давно уже перешла в разряд специалистов экстра-класса,
которым поручались только особенные заказы, значит, дело пахнет
большими деньгами и еще большим риском. Плохо. Теперь, когда в жизни
вдруг появился смысл, когда на родине ее ждет стальноволосая девочка,
когда где-то рядом, рукой подать, правит меч молчаливый варвар,
согнулась над фолиантами некромантка, когда она начала действительно
скучать по друзьям, умирать по чужой воле Шите не хотелось. Керра сжала
письмо в кулаке – нечего было и думать отказываться, Матери прекрасно
известно, как зовут ее дочь, с кем она спит и кого рада видеть.
- Коготок увяз – всей кошке пропасть, - буркнула Шита, растапливая камин.
Слуги Матери, те, кто непосредственно исполнял ее волю, никогда не
видели друг друга, за редким исключением, потому нет никакой гарантии,
что в Орден не затесалась тень, в любую минуту готовая перерезать горло
Туонеле и оставшемуся в монастыре Вишене.
Потому к ночному рандеву Шита готовилась особенно тщательно. Кольчугу
под свободный мужской камзол, стилеты в рукава, кинжалы на пояс,
флакончик с ядом в потайной кармашек. Денег с собой не брать вообще, из
украшений – только узкая родиевая цепочка, опознавательный знак для
незримых стражей. Бутылку вина в комнату – хоть немного успокоиться,
унять мелкую противную дрожь в кончиках пальцев. Шита пила большими
глотками, не чувствуя вкуса, желанное опьянение не приходило, напротив
– на середине бутылки ее стошнило.
Без пяти полночь. Керра поднялась с кровати, окинула взглядом ставшую
вдруг необычайно уютной комнату. Тихо прочла молитву, которой ее
научила Шатана, мастеровая из Каменных Ступеней, моля богов даровать
милость. И тут же вторая, леденящая губы – Иннорууку, Князю Ненависти,
проклятие всем, кто посмеет поднять руку на Шиту и ее близких. Как
всегда - яркая голубая вспышка и над плечом собирается темный силуэт
крылатого демона. По крайней мере, хоть кто-то услышал…
Время. Керра одевает перстень с черным обсидианом, произносит формулу.
Краткий миг глухой черноты, холод внизу живота, резкая боль по венам –
телепортацию Шита переносила с трудом. И вот она стоит у подножия
уходящей в темноту огромного зала лестницы, среди тысяч горящих свечей.
Одна. Кроваво-алый ковер на белом мраморе. Украшенные ощеренными
черепами перила. Туда, вверх, куда не в силах пробиться свет. К трону
Великой Матери. По залу мечется эхо, ему слишком просторно здесь.
Просторно и - холодно.
На лестнице – сто пятьдесят ступеней. Шита поднимается медленно, тянет
время. Ее видят – из темноты сверху наблюдают сотни глаз. Музыка –
тихая, торжественная и печальная. Осанна смерти и ее служителям.
Дешевый пафос, никогда не производивший впечатления. В глубине души
керра презирала всю эту роскошь и демонстрацию – она-то видела
притаившихся за колоннами тексианцев, чуяла острый запах людей и
ратонга. Слышала глухое перешептывание огров под лестницей.
Дверь. Простая черная дверь. Шита подняла руку, облитую черной
перчаткой, и постучала. Дважды, пауза, еще трижды – сильнее. И только
после того, как изнутри раздался ответный стук, повернула ручку
дорогого гномьего замка.
Мать сидела в кресле, положив ноги на маленький стульчик. Как всегда –
лицо скрыто роскошной акрилиевой полумаской, причудливо расписанной в
кейносском стиле, украшенной перьями райских птиц. От плеч и до ступней
Мать завернута в пурпурный плащ, только унизанные кольцами пальцы
поглаживают резного дроага на подлокотнике. За спинкой кресла – некто в
черной рясе, из-под низко надвинутого капюшона колко сверкают красные
глаза. Гипнотик. Психомант. Шита видела и третьего – зыбкую тень в
самом темном углу, за камином, но не подала виду. Поклонилась Матери,
поймав себя на мысли, что с каждым разом гнуть спину все труднее, все
отвратительнее. Маска качнулась в ответ, гипнотик приложил руку к
сердцу в приветственном жесте. Тексианец, как пить дать. Грош цена всей
маскировке, если в речи отчетливо режется акцент и салютуешь на манер
фрипортских ополченцев. Иллюзий Шита не питала – она видит только то,
что ей позволено увидеть, не больше и не меньше.
- Добро пожаловать, дитя мое, - в хрипловатом голосе Матери дрожали возбуждающие нотки.- Мы так давно тебя не видели.
Осторожно, осторожно, красные глаза под капюшоном разгораются
инфернальным огнем, под сводом черепа просыпается знакомая тянущая боль
– гипнотик читает мысли. Даже не мысли – эмоции. Памятуя наставления
мастера Ли, керра старалась думать только о зыбкой тени, и все же
поневоле возвращалась к Туонеле.
- До нас дошли слухи о постигшем тебя несчастье, - участливо сказала
Мать, пальцы оглаживали клыки дроага. – Хорошо, что все кончилось
благополучно. Надеюсь, твоя дочь пребывает в добром здравии?
- Спасибо, Мать, - склонила голову Шита, не в силах скрывать досаду. – Жива и здорова.
- Надеюсь, ты позаботишься, чтобы так оставалось и впредь.
Открытая провокация. Намек настолько недвусмысленный, что керра прошиб холодный пот.
- Конечно, - голос дрогнул.
- Я питаю надежду увидеть Туонелу на следующем балу Масок, Шита.
Никогда. Бал по сути своей был невиданной по размахам оргией, где
дозволялось абсолютно все. Наркотики, кровь, пытки пленных,
разнузданные постельные игрища всех со всеми. Ни-ког-да. Лица
участников скрывали причудливые маски, тела – приглушенный полумрак и
прозрачные ткани. Шита представить не могла, чтобы ее Туо, крепкую,
острую на язык, ловкую, удивительно красивую, лапали миньоны Матери,
которым абсолютно безразлично, спать ли с женщинами или друг с другом.
- Я питаю надежду, что никогда ее там не увижу, - внезапно керра просто устала бояться.
Страх отступил. На его место пришло спокойствие. Неколебимая
уверенность в собственной правоте. Служба службой, семья семьей. Пальцы
Матери сжали голову дроага – но тут же расслабились.
- Все зависит только от тебя.
Интонация приглушенного маской голоса Шите не понравилась. И было
что-то еще, что-то смутное, непонятное, но удивительно успокаивающее.
Как плечо друга в жарком бою. Повинуясь еле заметному жесту, из-за
камина выскользнула тень, сбросила маскирующий плащ.
- Асмодей?
Убийца отвесил прямо-таки придворный поклон, отдающий тонкой издевкой.
Вернейший пес Матери. Его имя даже стража опасалась произносить вслух,
на совести куртуазного душегубца была не одна сотня жизней. Асмодей
брался за дело там, где другие опускали руки. Ни жалости, ни совести,
ни принципов – ничего. Только доведенное до совершенства умение
убивать. Впрочем, Шита его не особенно боялась. Когда-то, задолго до
появления Молчана, они были любовниками. Жутковатый ореол славы Асмодея
изрядно потускнел, едва керра узнала его чуточку поближе. Влюбленность
сменилась жалостью, жалость – презрением, презрение – равнодушием.
Асмодей никак не мог простить Шите ее, весьма легкомысленное, «адью!»
при прощании и бегство без объяснения причин. Сомнений нет, соглядатая
в монастырь послал он. Нужно предупредить Вишену. И Моури.
- Здравствуй, дорогая, - сладко пропел Асмодей.
- Уж не дешевая, - пошленько огрызнулась Шита.
То ли почудилось, то ли и впрямь глаза гипнотика стрельнули насмешкой. Мать предупреждающе подняла руку:
- Отношения будете выяснять потом. Асм, контракт.
Ухмылочка убийцы керра не нравилась абсолютно, рука сама потянулась к
оружию. Запахло не просто подлостью. С каждой секундой в Шите росла
уверенность – в плотном кожаном пакете ее приговор. Жизнь, которую она
должна оборвать, погубит ее самое. Кто там? Молчан? Туонела? Моури?
Кто? Враз похолодевшими пальцами керра взяла контракт, пальцы Асмодея,
словно невзначай, скользнули по ладони. Платину против медяка – на лице
под маской играет торжествующая улыбка.
- Благодарю, Мать, - Шита с трудом выдавила слова из пересохшего горла.
- Там есть все, что тебе понадобится. В том числе – срок исполнения.
Учти, контракт приоритетный, через два дня его получит кто-то еще, так
что торопись. Оплата будет более, чем щедрой.
Последней фразы Шита не услышала, завороженно глядя, как на спинку
кресла ложится рука, полускрытая широким черным рукавом. Безымянный
палец гипнотика оттягивала массивная печатка. Керра смотрела на герб.
Дракон, обвивающий меч. Предыдущего владельца печатки она знала не
понаслышке. Змей давно покинул их маленькое братство, их гильдию.
Плечистый беловолосый рыцарь, профессиональный истребитель чудовищ.
Ныне он подвизался где-то на краю света, на вольных хлебах, порой от
него приходили короткие лаконичные весточки. Змей. Шита уже поняла, что
обозналась, печатка была другой, но герб - тот же.
- Я надеюсь, ты не заставишь себя долго ждать, - прямая угроза в голосе
насторожила керра еще больше. – Не подведи меня, Шита, и ты удивишься
моей щедрости.
- Я поняла, Великая Мать. Я не подведу.
Асмодей скалился на редкость паскудно. Нашел способ отомстить бывшей
любовнице? По-мужски мелочно. Пальцы выбивают стакатто на бедре –
нервничает. Пусть нервничает. Если керра правильно поняла значение
жеста гипнотика – у нее есть призрачная, но защита.
Хотя – на кого тут можно надеяться? Словно развеивая ее сомнения,
гипнотик еле заметно качнул головой, Асмодей болезненно сморщился,
принялся растирать виски.
- Ступай, Шита, да пребудет с тобой милость Инноруука.
Молчан ждал. Едва за спиной керра с электрическим гулом свернулось
кольцо телепорта, варвар вскочил из-за стола, уронив книгу, которую
читал. Шита отвела его руки, прошла к алтарю Инноруука и без сил
рухнула на молельный коврик. Молчан опустился на колени, не задавая
вопросов, умело освобождая керра от камзола, кольчуги, начисто
игнорируя кожаный пакет. Из своего угла выползла Лейла. Нагу Шита
приволокла из пустыни, сторож и надсмотрщик за прочим зверьем
одновременно. Лейла свернулась кольцом вокруг контракта, увенчанная
причудливой короной женская голова, с непостижимой легкостью
переходящая в змеиное тело, ритмично покачивалась.
- Что с тобой? – обеспокоенно спросил Молчан.
- Ничего. Любовь моя, брось все, отпиши Вишене, чтобы глаз с Туонелы не спускал. В монастыре завелась тень.
- Та-а-ак... – процедил варвар, поднимаясь. – Доигралась. Раньше надо было…
-Раньше, - Шита приподнялась на локте, злость придала сил, - я никак не
думала, что обзаведусь дочерью, зачатой непонятно от кого, непонятно
когда.
- Значит, я – непонятно кто? – Молчан недобро прищурился.
-Скажешь, нет? Тогда? Все, что нас связывало – беготня за совомедведями
и переданная книга, которую ты с поклонами вернул обратно. Нет?
- Ты всегда так легко ложишься в постель непонятно, с кем?
Упрек был вполне справедлив, но Шиту не задел совершенно. Демон его
знает, что на нее тогда накатило. Спокойно плыли с канувшим ныне в Лету
Веслаем поклониться пророкам Зека. Встретились на палубе. Случайно.
Совершенно случайно. Керра тогда только разбежалась с Асмодеем и
отчаянно нуждалась в тепле. Что двигало Молчаном, ее по сей день не
интересовало. Сидели на корме, обсуждали последние новости. Потягивали
эль из запасов капитана. Каким образом оказались в постели – Шита не
поняла, как не поняла и то, почему позволила себе потерять голову в
руках столь неопытного мужчины. Молчан ее попросту боялся, робел,
терялся, хвала богам, опыта, приобретенного за годы, с лихвой хватило
на двоих. Зато керра отчетливо помнила свой ужас при словах деревенской
травницы Шарат. Она-то списывала тошноту и обмороки на банальную
акклиматизацию! Мучительно подсчитывала, кто же мог оказаться отцом.
Про варвара почему-то не вспомнила. До той самой минуты, когда
измученную тишину спальни прорезал крик новорожденной Туонелы и
болезненный стон Шарат. Девочка родилась не только на редкость крупной,
но и чистой воды человеком, без малейших признаков керранской крови.
Мало того – пушистые волосенки на голове оказались белыми, как молоко.
Седыми.
- Бывает, - огрызнулась Шита, садясь. – Будь добр, спустись вниз, и
принеси мне пару бутылок чего покрепче. Сегодня я намерена упиться
вусмерть.
- Нет, - отрезал Молчан. – Не при мне.
- Святоша! Тогда предложи другой вариант!
- Непонятно кто – что я могу предложить?
- Молчанушка, спустись за вином, мне предстоит несколько крайне
неприятных минут. Извини, но читать бумаги в постели – совмещать
неприятное с заведомо бесполезным.
Варвар тяжело вздохнул, однако, подчинился. Едва за ним скрипнула
дверь, Шита зубами разорвала пакет. Пробежала взглядом надушенные
листки – от запаха лилий ее мутило – нашла описание. Вчиталась. Еще
раз. Не веря своим глазам, прочла вслух. Отложила, убедилась, что
Молчан еще не вернулся, сжалась в комочек и бесшумно взвыла, вгоняя
когти в предплечья. Асмодей знал. Знал!!!
Напивалась методично, глядя в огонь. Пакет лежал на туалетном столике,
Молчан делал вид, что его нет, прекрасно понимая, что странное
состояние Шиты напрямую связано с ним. Разумеется, он знал о Тени. И
догадывался, что там может быть. Его гильдии доводилось прибегать к
услугам Матери. Потому он от всей души сочувствовал керра.
Сочувствовал, отгоняя тревожные мысли.
Шите не хотелось жить. Меж двух огней, и в обоих сгорит не только она.
Удар рассчитан точно. Знали, кому поручить. Мать не любит, когда ее псы
виляют хвостом кому-то еще. Рвать привязанности. Керра точно знала, что
в этой игре будут жертвы. С одной стороны – Туонела, ее счастье, ее
свет, ее любовь, ее продолжение, свободное от воспоминаний о скрипе
колодезного журавля, Молчан, любящий, любимый, нежный, надежный,
необходимый, как воздух, Моури и Вишену тоже не пожалеют. С другой – с
другой тепло. Сила. Вера.
- Пойдем спать, - Шита поднялась. Качало ее отнюдь не от выпитого. – Пойдем. И – люби меня, если сможешь.
- Не смогу, - признался Молчан. – Не сейчас.
- Тогда согрей. Я не хочу думать об этом до утра.
Утро началось почти традиционно, незадолго до рассвета. Шита встала
пожевать мяты, чтобы отбить кислый привкус во рту, когда вернулась в
постель – Молчан уже не спал. И ей не дал. Развороченная постель не
успела остыть, как варвар решил, что засыпать уже бессмысленно и решил
еще раз разбудить Шиту. Потом не спалось уже ей. Словом, про контракт
керра вспомнила только к полудню.
- Все, хватит, - пришлось пускать в ход когти. – Я не шучу, Мо, убери руки. Достаточно. Хватит, я сказала!!!
С силой оттолкнула опешившего варвара. Встала, босиком прошлепала к
столику, вынула из пакета нужный листок. Сладкая утренняя истома
испарилась враз, ощущение было такое, словно в руках извивается
ядовитая змея. Шита вернулась в кровать, не чувствуя холодного пола под
ногами. Завернулась в шелковое одеяло, протянула лист Молчану.
- Что это? – варвар сел, сморщился.
- Читай. Мой последний контракт. Я просто не знаю, как реагировать.
- Запах странный. Знакомый.
- После Асмодея у меня им полгода пахло все, до чего он дотрагивался.
Молчан скривился и углубился в чтение. Лейла выползла из-под кровати,
положила голову на колени Шите, прикрыла глаза. Керра машинально
гладила блестящую спину, водила пальцами по узору на терракотовой
чешуе.
- Ну? – наконец, поднял глаза от листа варвар.
- На площади загну! – раздраженно рявкнула она. – Понял?
- Не совсем. Немезида и…
- И Лемит. Дуальный контракт – раз. Гриф в углу видишь? Оплачивается в
тройном размере – два. Три – они не случайно подсунули его именно мне.
- Откажись!
- Если я откажусь, - Шита четко проговаривала каждое слово, - Туонелу
ничто не спасет. Молчанушка, те времена, когда за моей спиной никого не
было, прошли. Я сглупила. С этой дорожки свернуть можно только в
пропасть.
- Пусть только…
- Не угрожай, впустую, - горько сказала Шита. – Мать неимоверно
мстительна. Тени –на то они и тени. Ты нечаянно свернешь шею на горной
дороге, меня зарежет безымянный ревнивец, а то и просто сцапает стража,
Туонелу – крестом на алтарь…
- Замолчи.
Наверное, впервые Шита видела неподдельный ужас на лице Молчана.
- В общем, шах и мат, любовь моя. Если я сейчас отступлю – полетят
головы. Если соглашусь – проще самой перерезать вены. Скорее всего,
Мать на это рассчитывает. Правда, есть одно «но».
- Какое?
- Контракт не с потолка взят. Немезиду и Лемита кто-то заказал. Кто-то,
имеющий достаточно денег и влияния, чтобы нанять экстра-класс, рядовые
за некромантку и посвященного иерофанта не возьмутся. Имя Мать не
назовет никогда.
Шита встала. Через голову стянула сорочку. В любое другое время такой
жест в присутствии Молчана был чреват, но не теперь. Бледный, варвар
уставился куда-то в стену, обхватил голову руками.
- Отпиши Вишене. Отпиши так, чтобы тени пришлось поломать голову. Я отправлю весточку Моури. И –нанесу визит Немезиде.
- Уже?
- Не уже – еще. Я считаю нужным рассказать ей.
- Туонела…
- Молчан, я приняла решение. Гильдия не лыком шита. Неми слишком много
для меня сделала. А ты постарайся узнать у Авиценны, что могут сделать
с Туо психоманты после дублирования матрицы. Вместе мы что-нибудь
придумаем.
Шита хотела бы в это верить. Перед глазами все стояла печатка со змеем.
И паскудная ухмылка Асмодея. Асмодей. Он точно знает, кому понадобилась
Немезида. А, значит…
- Прости меня, Молчанушка, - беззвучно прошептала керра, пока варвар одевался. – Ради тебя и Туо я пойду даже на это. Интермедия-1.
Молчан.
Солнце садилось. Огненный диск краем коснулся горизонта, окрашивая
морскую гладь в цвет крови. Низко над водой кружились чайки – если
верить легендам, души погибших моряков превращались в птиц. Молчан
легендам не верил.
Он сидел на плоском сером камне, отполированным сотнями приливов, и
безучастно смотрел на запад, на белый паруса дрейфующей шхуны. Ничего
не хотелось. Совсем ничего. Жизнь утратила вкус. Губы забыли, как
сложиться в улыбку. Осталась только стремительная стальная смерть по
колено в крови. И все. Она унесла с собой весь его мир. Туда, в пустыни
своей родины.
- О-о-ох…
Шелесст стянула сапоги, обмотки и по колено вошла в воду, подвернув
штаны. Потопталась с ноги на ногу, охлаждая горящие ступни. Нагнулась,
плеснула водой на лицо, отфыркиваясь, выдернула из волос деревянные
шпильки.
- Молчан, ты чего?
Нарочито шлепая по воде, подошла поближе. Заглянула в глаза. Молчан отвернулся, изобразив некое подобие улыбки.
- Ясно. Опять полаялись. Не надоело?
- Надоело.
- А чего?
- Не знаю. Не будем о грустном.
- Не будем, - легко согласилась Шелесст. – Традиционно сделаем вид, что
все хорошо. Что это не мы бледные и тише прежнего, не нам кусок в горло
не лезет. Не мы зовем во сне некую…
- Правда?
- Правда. Зовешь. И стонешь. Так всегда, когда отвыкаешь спать одна… один.
- У меня есть дочь, - непонятно зачем, сказал Молчан.
- Ого! Мои поздравления! - Шелесст пошевелила пальцами ног, в стороны брызнули разноцветные мальки. – Стой!
- Именно. Ей почти двенадцать.
- Долгонько же вы путаетесь. И все еще есть повод для ссор?
-Есть.
Больше леди спрашивать не стала. Села рядом, бок о бок, мечтательно глядя на закат.
Молчан был благодарен ей. Начни она расспрашивать – не удержался бы.
Рассказал все. Начиная с той ночи в каюте, которая никого из них ни к
чему не обязывала. Ему хотелось тепла, и, к тому же, нравилась Шита.
Ехидная, не лезущая за словом в карман, где-то безрассудная, понимающая
– и удивительно женственная. Ей… А кто ее знает, чего хотелось ей? В
любом случае, последующие десять лет Молчан изредка отправлял керра
робкие письма ни о чем, всегда получая ответ, полный тщательно
завуалированной иронии и странных вопросов. Потом – они снова
встретились. Шита вернулась – поседевшая, злая, подтянутая. Варвар
набрался смелости сделать ей предложение – и, к его удивлению, получил
согласие. А через полтора года, после двух одинаково решительных
попыток расстаться, узнал, что у него есть дочь. Засим керра снова дала
ему от ворот поворот. Но теперь было звено, крохотная ниточка –
Туонела. Молчан был полон решимости разыскать девочку. Если, конечно,
Шита сказала правду. А там – будь, что будет. Но – хватит с него боли,
рвущей сердце, хватит бесконечной боязни потерять снова, хватит сжатых
добела кулаков при виде очередного фаворита неизвестной степени
близости. Хватит. Надоело. Он разыщет Туонелу и найдет способ
помириться. Семья. То, чего были лишены и Молчан, и Шита.
- Вы оба боитесь одного и того же, - вдруг сказала Шелесст. – Вы не
верите друг другу. Из непонятной прихоти раните один другого,
совершенно не думая о том, что любовь тоже имеет свои пределы. Рубите
сплеча. Эгоисты. Привыкшие думать только о себе.
- Возможно, - ошеломленно кивнул Молчан.
- К счастью, у твоей кошки хватает мозгов не ставить идиотские
ультиматумы вроде «или я - или друзья», я надеюсь, у тебя тоже, и
случись что – ты не поведешься на провокацию. Зато все остальное из
оперы длительной нервотрепки на месте. У обоих. И – знаешь что?
Шелесст спрыгнула на мокрый песок, уперев руки в бока, ждала.
- Что?
- Горбатого, Молчан, могила исправит. Бедная ваша дочка. Может, хотя бы она научит вас двоих терпению.
Знай тогда они оба…
